1. Имя/Фамилия:
Алистер Дефф | Aleister Deff
2. Приобретенное имя:
Дженсен | Jensen
3. Пол/ориентация:
Мужской | Би
4. Возраст:
37 лет, 28 марта
5. Внешность:
Высокий, атлетического телосложения, поджарая фигура и приятный глазу силуэт. И всё это принадлежит человеку в буквальном смысле не следящим за собой и своим здоровьем. Он ест сколько пожелает и что хочет, не делает зарядку, а лишь три раза в неделю делает утренние пробежки, естественно, сверяясь со списком смен. И, тем не менее, меньше всего думая о себе и здоровье человек внушает это остальным, являясь врачом. Смех да и только. Приятная внешность, он и правда похож на какого-то знаменитого актёра, жаль что её запоминают не все – чаще всего трудно разглядеть и запомнить её, если лежишь на операционном столе, а лицо хирурга, проводящего твою операцию скрыто под маской. Разве что отчётливо запоминаешь глаза, с надеждой впиваясь взглядом в них. Да, они светло-голубые, с серым пигментом у зрачка. Волосы нашего героя чёрные, не крашенные, коротко подстриженные и жёсткие на ощупь. Идеально выбрит, часто просит, чтобы его личный мастер оставил ему «баки», но выбрил на них две косые полосы, параллельные друг другу. Нос прямой и длинный, хоть и ломал его он не раз в драках, губы тонкие и поджатые. Высокие скулы создают ощущение вытянутого лица, придают остроту чертам. Отличительной чертой лица является шрам на подбородке, полученный в стычке со своим впоследствии лучшим другом, Томасом. Мужская фигура, широкие плечи, узкий таз, длинные ноги. Если присмотреться, можно заметить, что слегка прихрамывает на правую ногу. При перепаде атмосферного давления испытывает боль в левой ноге, в бедре. Имеется толстый шрам на правой руке от локтя практически до запястья. Это последствия аварии.
6. Характер:
Немногословен. Не стремится быть в компании, скорее в центре внимания, но не простой демонстрацией себя, скорее своих возможностей. Эгоцентрик. Зациклен на своих достижениях, стремится стать первым, получает моральное удовлетворение только после того, как достигнет своей цели, обойдя соперников. Ещё не встретил такого «конкурента», который бы заткнул бы его за пояс. Его аура – свобода, стремление, достижение. Экстраверт, холерик. Тип темперамента по Павлову - возбудимый тип, человек с правополушарным доминированием, обладает сильной нервной системой, мобильностью, высокой активированностью, развитием невербальных когнитивных функций, активированностью непроизвольной сферы. Деятельность успешна даже при нехватке времени из-за высокой мобилизации ресурсов, которые пополняются как внутренними, так и внешними способами. Отличается под стать своего темперамента высокой общей, двигательной и эмоциональной активностью, однако характер и специфика его работы подкорректировали возбудимости и «неуравновешенность».
Отличается высоким уровнем нервно-психической активности, его движения резкие, стремительные, импульсивные. Находясь под влиянием страсти, обнаруживает замечательную силу в деятельности, энергию и настойчивость. Сила его чувств - гордость, честолюбие, мстительность - не знают пределов, если он находится под влиянием страсти. Размышляет мало, действует быстро, порывисто, делает ставки на удачу, везение, судьбу или как там ещё называют. Склонен к резким сменам настроения, зачастую неуживчив, не сразу адаптируется в новой среде, если она ему незнакома или он не получил о ней данных ранее, прямолинеен, плохо сдерживает себя. Увлекшись каким-то делом, мужчина расточительно расходует свои силы и истощается больше, чем следует. "Ни минуты покоя». Он яростный конкурент, производит впечатление самоуверенного ублюдка, смело берёт в руки инициативу. Главный плюс – ответственность. Но из этого выходит и минус – склонность приписывать себе вину за ошибку или неудачу. Именно это стимулирует его в своей работе не зацикливаться на поиске «обвиняемых», а идти вперёд и приложить все силы, чтобы не повторить её. Проявляет склонность к заранее «просчитанному» риску.
Высокие помыслы, дальние цели и сильная воля. На смену достигнутой цели появляется следующая, благо есть силы и способность объединять людей при добром к ним отношении. При вынужденной бездеятельности теряет адекватность восприятия себя и окружающего мира. Он внимателен к окружающим, старается предугадать реакции, выстроить диалог так, чтобы получить как можно больше информации о собеседнике и его целях. Не преследует, не давит, даёт время разгуляться, а потом – убирает с дороги лишнее и ненужное. Ставка в жизни для него – работа. Она всегда на первом месте с некоторых пор, однако, это не всегда было так. Не восприимчив к чужому мнению пока сам не придёт к выводу, который ему пытались навязать. Педантичен и начитан, придерживается чётких рамок и градаций поведения, не верит первому впечатлению.
7. Классификация комы:
Кома травматическая (coma traumaticum) — кома, обусловленная поражением ЦНС при черепно-мозговой травме.
8. Биография:
На столике в стерильно-белой палате стоял будильник, лежало кольцо, которое сняли с пальца мужчины, когда из реанимации перевели его в общую палату, куда могли зайти только врачи и редкие посетители. В палату зашел мужчина с серым пакетом в руках, присаживаясь рядом с больным на край больничной койки. Он медленно, словно боясь разбудить, достал из пакета плеер, немного покорёженный, и положил на тумбочку. Его взгляд коснулся капельниц, аппаратов, которые окружали пациента, слабо дышащего и, кажется, измученного этим подобием существования на границе жизни и смерти. Мужчина коснулся рукой ладони пациента, слабо улыбнувшись и закусив губу, едва сдерживаясь, чтобы не проронить скупую слезу от бессилия.
- Ну, здравствуй, Алистер. Это я, Томас. Вижу, ты в прежнем состоянии, - мужчина говорил так, словно хотел слышать ответа, но он знал, что его не последует. – Я тебе кое-что принёс, это твой плеер. Его достали из твоей покорёженной машины, с заднего сиденья. Он чуть потрепался, но кассета внутри его осталась цела и невредима. Я не знаю что там, но надеюсь не порнушка, которой ты баловался, когда твоя жена, Джессика, была в разъездах. Ну ты понимаешь… Наверное ты отправился к ней, да? – Томас крепко сжал ладонь Алистера. – Я не дам тебе уйти. Я не хочу отпускать тебя, пускай даже к ней.
Секунды тянулись. Запах стерильности и чистота выедали глаза, а Томас молчал, держал своего друга за руку.
- Знаешь, я не знаю, что на этом плеере, но наверное я хотел бы слышать то, что записано там. Ты мало говорил о том, что происходит у тебя в душе после того происшествия. Я хотел бы знать…
Мужчина потянулся к плееру, взяв его в руки, нажав на кнопку «Play» и положил на край столика. Первые секунды было слышно, как кассета перематывается, этот звук заполнял комнату, казалось, даже стены впитывали каждое сказанное здесь слово.
Запись №1.
«Я не знаю почему, но мой психотерапевт сказал мне записывать своим мысли на плёнку. Говорит, что это поможет проговорить и отпустить переживания после того, что случилось. Я не уверен, что это сработает, но если это поможет – я буду очень благодарен ему за это. Наверное, стоит начать с истоков, раз уж я решил действовать по схеме, и нацелен на результат.
Меня зовут Алистер Дефф, мне 37 лет, дата рождения 28 марта 1967 года. Сейчас проживаю в городе Трентон, штат Нью-Джерси. Там же работаю в госпитале имени Святого Николаса главным хирургом, основная специализация – нейрохирургия. Родился в городе Огаста, штат Мэн, США. Мои родители были хорошими людьми, прекрасными супругами, милыми соседями, хорошими советчиками моим друзьям, но почему-то не мне. Я был единственным ребёнком в семье, однако, моя мать хотела ещё детей, чтобы реализовать свой пунктик на счёт хорошей «матери» перед соседскими подружками, но наш бюджет, да впрочем и площадь дома не могли позволить этому случиться. Отец в воспитании практически не участвовал, он был военным, поэтому все делал по расписанию, я в его расписании был записан на «прием» раз в месяц, ну ещё на мой день рождения он приходил на весь день. Особой любви или привязанности я к нему не чувствовал, разве что уважение за то, что его уважали другие люди и говорили, что мне повезло с отцом. Хм, я до сих пор не знаю, чем же мне повезло.
Гиперопека матери не давала свободы. У меня вначале на психологическом уровне вырабатывалась защита от неё, затем на физическом начали проявляться приступы астмы, как будто она и правда не давала мне дышать своей заботой. Вскоре, после того, как отца понизили в должности, она перестала терроризировать опекой меня, а ластилась к отцу, пытаясь не дать сожрать ему заживо негативными эмоциями самого себя. Я не знаю, любила ли она меня по настоящему, но это было тяжело, чувствовать себя словно под колпаком. Но ощущение остывало, приступы астмы сошли на нет. Жив-здоров. Всё было обыденно: рождество, индейка на день благодарения, бессмысленные сборы на ужин и молитвы. Мне всегда казалось, что родится я должен был не в этой семье, но так или иначе оставалось мириться с раскладом.»
Запись №3.
«Сколько себя помню, даже как бы точно не вспоминал своё детство, я не могу сказать, что у меня всегда было много друзей. Наоборот, у меня их было очень мало. Всё детство из-за высоких требований отца, который хотел, чтобы я стал военным, я проводил в своей комнате с кучами книг и энциклопедий. Заботливая мать даже на ночь умудрялась читать мне учебники. Особо к учёбе и школе я не стремился никогда, меня тяготило это, но я не противился, принимал как испытание, которое нужно с честью пройти. На улицу меня выпускали ровно по часам и только на спортивную площадку. Кстати тут и вспомнился один случай. Отец иногда учил меня драться, даже ходил со мной на эту спортивную площадку. Я мог постоять за себя, это точно. Случай произошёл, когда мне было 9 лет, на площадке. Меня всегда задирали одноклассники за то, что я хорошо учился, даже не зная, какими силами мне это достаётся. В драках я давал отпор, сам тоже уходил битый, бывало даже сильно… Мне ломали нос неоднократно, хотя он выглядит как новый. Так вот помню я, что мне очень нравилась девчонка, которая жила по соседству. Её имя было Мери-Джейн. Помню, её потом так и звали «Девушка человека-паука» из-за сходства с героиней. И не поверите, но всем хотелось быть тем самым – «её человеком-пауком». Даже мне! Однажды я к ней подошёл, начал разговор, предлагая поиграть, взял её за руку и повёл. А мальчишка из соседнего двора, Томас Уокерс, подумал, что я куда-то насильно потащил её и налетел на меня с кулаками. Помню, он так мне избил! Это был неравный бой, он был старше на год, но я не уступал. Мы так и обменивались тумаками, а Мери-Джейн убежала в слезах за родителями. Не знаю, каким образом, но у него в руке оказалась металлическая балка, тонкая и острая. Одним ударом, хорошо, что я вовремя увернулся, он рассёк мне не бровь, куда целился, а подбородок, наградив на всю жизнь шрамом. Кровь хлестнула как из барана, он жутко испугался. Родители растащили нас, меня увезли в больницу. Помню то, что когда меня отправили домой, то со следующего дня этот «отморозок», Томас, стал ходить ко мне каждый день. Он был первый, кому я проиграл. Он же и стал моим лучшим другом. А ведь он до сих пор не знает, что мой первый секс был с Мери-Джейн, которую он хотел завалить. Ха-ха, я опередил его. Значит, я выиграл спор, дружище.
Не знаю, но этому человеку я могу доверять. Он всегда был со мной. Даже когда мне было особенно тяжело.»
Запись №4.
«Как я уже говорил, детство у меня было не такое уж и веселое, чтобы его вспоминать. Это скорее отрывок из подросткового возраста, когда мне было где-то 16 лет. Мы с Томасом часто сбегали из дома, чтобы погулять с девчонками из нашего двора пока не знаю родители. Тогда у моей семьи были не лучшие времена. Отца понизили в должности уже второй раз, припугнув, что если он будет пить на рабочем месте, то его и вовсе уволят из штаба. Да, отец не был таким святым, как мать. Он пил, путался с женщинами, но она боготворила его, пускай и плакала ночами. Я этого терпеть не мог, поэтому мои побеги по ночам были отрадой, только бы не слышать этих сдавленных всхлипов, если отец не возвращался домой. Мне хорошо запомнилось, как однажды мать заметила, что я сбегаю по ночам и доложила отцу. Моя следующая попытка обернулась провалом. В ту ночь отец вернулся домой нетрезвый. Мать рыдала в подушку, с опухшими от слёз глазами пошла встречать его. Ставни моего окна в комнате очень не к добру хлопнули, пока я собирался вылезать… Отец с матерью заскочили в комнату. Схватив шиворот, отец швырнул меня в сторону стеллажа с книгами, откуда от удара повалились полки прямо на меня. Мать взвизгнула, а отец гневно начал пинать и бить меня, проклиная за то, что я якобы довожу мать до инфаркта своими выходками. В тот день я не сдержался и в ответ ударил отца, который не ожидая удара сел на пол. Тогда я ему всё и высказал. О том, что семья у меня показушная, только для хорошего мнения соседей и существует, но на самом деле мать-истеричка пьёт успокоительное, а отец-бабник путается со шлюхами. В тот день он ничего не сказал. Мать ещё сильнее зарыдала. Они ушли. Каждый в свою комнату.
На самом деле я не знаю, когда моя семья перестала быть настоящей семьёй. Всё продолжалось, всё было до ужаса как обычно. Все делали вид, что ничего не случилось, но отношения стали натянутыми. Не плохими, а натянутыми, словно каждый ждал подвоха.
Я стремился поскорее закончить школу и поступить в медицинский вместе с Томасом и Мери-Джейн. Поскорее уехать из своего города.»
Запись№14.
«Что ж. Пришло время рассказать о самом главном. Мне было 18, когда я переехал в Трентон. Я приехал сюда со своими друзьями, Томасом и Мери-Джейн, чтобы учиться в медицинском. Я пошёл на специализацию нейрохирургии, Томас – обшей хирургии, Мери-Джейн – медсестры, ассистентки в отделении хирургии. Мы учились вместе, жили в одном студенческом городке. Это было сумасшедшее время.
Учёба шла своим чередом. Вначале было сложно привыкнуть, но вскоре мы поняли, что лучше жить в суматохе, чем в скуке и апатии. Нам было весело. Тогда я познакомился со своей будущей женой – Джессикой Коллинз. Мне тогда было 22, а ей – 20. Когда мы начали встречаться нам нами часто шутили, что если я выучусь на хирурга, то будет кому замести мои следы, ведь Джесс училась на адвоката. Мы вместе проводили много времени, казалось, как бы близком мы не общались, нам всегда есть что сказать друг другу. Уже тогда я знал, кто будет миссис Дефф.
Я отучился, меня приняли в интернатуру вместе с Томасом и Мери-Джейн в госпиталь имени Святого Николаса. Год интернатуры и разлука с Джесс были мне в тягость. Новые нагрузки и то, что мы виделись всего 2 раза в неделю сводило с ума. Она была мне самой близкой. Как только год мучений закончился, я сделал ей предложение. Родители кричали, что они совсем её не знаю, но отец вскоре остановил истерики матери и намекнул ей на то, что стоящий перед ней мужчина 25-лет с девушкой – это её взрослый сын, а не девятилетний мальчишка, набивший шишку на лбу. Она смирилась, отец дал благословление. Мы сыграли не очень пышную свадьбу, зато там были те, кто был особенно важен нам с Джессикой. Незабываемая жизнь только начиналась для нас.
Через 3 года она родила мне сына, которого мы назвали Стивеном. Отличный малый! Бойкий, как папка и красивый, как мама. Казалось, что не будет больше горя никогда. Мы были так счастливы…»
Запись№20.
«Это случилось три года назад. Мне вспоминать это очень тяжело даже сейчас. Это был мой день рождения, когда мы отправились к моим родителям на своей машине. Мы уже проезжали границу штата Мэн, когда машину занесло на дороге по скользком участке. Встречная машина также потеряла управление. Мы столкнулись. Сильный глухой удар вначале спереди от столкновения, которое пришлось в правое крыло, в водителя. Я был за рулём, я старался отвести машину в сторону, от удара, но от того, что было очень скользко, ничего не вышло. Вереница, которая ехала за нами, также не сумела вовремя затормозить…
Я помню эту жуткую боль. Дверь буквально придавила меня, от удара она прогнулась, у меня было сломано бедро, правое, а спица от системы поднимания стекла, выбитая во время удара из двери, вошла в мышцы в руке, разрывая кожу. Из-за боли я то терял сознание, то приходил в него. Но та боль, физическая, была просто ничто по сравнению с тем, что я испытал, когда увидел Джесс. Она была вся в крови. Подушки безопасности не сработали. От удара мотор был буквально вдавлен в салон. Джесс… Она… Она истекала кровью… Её зрачки не реагировали на свет… Этот мотор, он… Он буквально расплющил её, размозжив все кости и ткани. В тот момент я с ужасом посмотрел назад… Стивен… Он лежал с закрытыми глазами и не шевелился. Даже царапинки на нем не было. Он молчал. Я кричал ему… Я кричал… Но он не отзывался. От боли меня отключило.
Пока я лежал в реанимации, пока я учился заново ходить… Я не успел. Их похоронили без меня. Я не видел ничего. Я ничем не мог помочь. Поднимая данные и свидетельства о смерти, я узнал, что Джесс умерла ещё до прибытия скорой. Стивен, он боролся, но врачи не смогли его спасти. Все внутренние органы от удара сзади были раздавлены, они будто лопнули от напряжения. А кровоизлияние… Чёрт…»
Запись№21
«Это моя последняя запись. Не знаю. Чем больше воспоминаний я записываю на кассету, тем хуже мне становится. Вернулись кошмары, которые посещали тот первый год без моей семьи. Это сложно. Это сказывается на работе. Меня отстранили от последней операции из-за того, что я эмоционально неустойчив. Я решил, что сегодня поеду на могилу к Джесс и Стивену и попрошу прощения за то, что я сотворил. Я виноват в том, что вы погибли. Погибла моя семья. Я остался один. Страшно осознавать, что я больше не смогу обнять их. Мне страшно… »
Мужчина сидел и плакал, когда кассета закончилась, а плеер щелчком остановил слова. Алистер лежал под капельницами, в окружении аппаратов, поддерживающих его жизнь, а его друг, Томас, не мог остановиться и перестать рыдать. Безудержно и горько. Он знал, что Алистер в тот день действительно поехал на могилу своей семьи. Но он не успел. В тот день шёл сильный дождь. Сель сошла так быстро, то скорее всего Дефф даже не понял, что случилось… Машину снесло на край дороги, едва не сбив в карьер. Он борется за жизнь… Или он уже нашёл дорогу?
«Доктор Томас Уокерс, пожалуйста, пройдите в палату номер 118…»
Голос с ресепшена повторился, но он не хотел уходить отсюда… Мужчина встал, поборов себя, прошёл к карману с карточкой больного. Там было написано слишком мало того, что могло бы обнадёжить.
«Пациент Алистер Дефф, поступил в критическом состоянии. Назначена операция. Оперирующий врач – Томас Уокерс, ассистирует – Мери-Джейн Бек. Пациент впал в кому. Состояние стабилизируется, но положительный эффект ещё не достигнут. Анализы в лаборатории. Состояние комы длится уже 18 дней…»
9. Умения, таланты:
Общая медицинская практика, имеет водительские права категории В и С, кулинария для любителей, охота, навыки самозащиты.
10. Место работы:
Главный хирург в госпитале имени St. Nicholas, специализация – нейрохирургия. (до комы)
Больница. (в Кагами)
11. Пробный пост:
С одной старой ролевой.
Виктор без особого интереса заполнял отчёты о проделанной работе, дабы показать департаменту, что исследования ведутся, а специалисты не просто так едят свой хлеб. В голову доктору не приходило и мысли о том, чтобы просто отдохнуть, но рука уже сама потянулась к верхней задвижке стола, достала баночку с таблетками... Мужчина только вздохнул, будто бы организм уже сам решал, что ему стоит сделать лучше – сопротивляться не стал, но также не спеша налил воды в стакан, внимательно посмотрел на белые кружочки, которые уже в количестве двух штук высыпал себе в ладонь. Поморщившись, уж очень сильно недолюбливая глотать таблетки, Виктор закинул их в рот, пытаясь буквально «швырнуть» их подальше, чтобы легче проглотить, тут же запивая водой. Неприятное ощущение, словно таблетки застряли где-то в глотке, Миллер сглотнул и, не глядя, поставил на стол стакан с остатками воды. Неудачно, ибо стакан был поставлен прямо на карандаш, которым писал мужчина свои отчёты, и соответственно, вода выплеснулась на бумаги.
- Твою ж мать! – Виктор вскочил с места, быстренько собирая залитые бумаги и пытаясь стряхнуть воду с них. – Ну надо же так было, а... Хм... А что тут у нас?
Взгляд зацепился за строчки – это был отчёт по опыту, который курировал Миллер, просто ассистент занёс его поздно, видимо оставил на столе, дописав свой анализ на виденье экспериментатора, а доктор не заметил его, завалив прочими бумагами. Вчитываясь в мокрые строчки, усаживаясь на своё кресло, мужчина собирал информацию.
Отчёт по эксперименту № ... .
Ответственный: Виктор Миллер.
Экспериментатор: Виктор Миллер.
Ассистент: Якоб Хиггс.«... В своём эксперименте я ставил цель проверить стандартный опыт Селигмана, но посмотреть на результаты немного с другой стороны – меня интересует, возможно ли обратить процесс, реально ли восстановление ведущих систем организма? Сможет ли «человек» восстановить со временем дисфункции систем? Способен ли организм человека восстановить свою работу, учитывая, что именно гоминиды стоят на высших ступенях развития?
Испытуемым стал N, мужчина, 23 года. Его способностью является анимализм, с которым я и собираюсь работать – у него отличное самочувствие, результаты по оценке физического развития, а самое главное – его способность позволяет проследить нам взаимодействие человеческой и животной психики, когнитивной модели поведения. Я надеюсь, что мне удастся доказать свою гипотезу об откате психики, восстановлении. Моя новая методика должна будет проверена именно на этом испытуемом, но для начала нам необходимо внушить ему то, что изначально даст нам почву для исследования.
Испытуемого поместили в человеческой форме в комнату, где в пол встроены электроды, которые будут включаться ассистентами, подвергая испытуемого N внезапным ударам электрического тока. N с самого начала чувствовал себя некомфортно в этой комнате. Через зеркало Гезелла мы наблюдали за испытуемым, но он нас не видел. С самого начала эксперимента, я контролировал удары тока, командуя ассистентам подать ток в определённый квадрат комнаты, где был N – удары током пугали его, он постоянно перемещался по этому маленькому пространству, избегая вновь ступать на те места, где его ранее ударило током. N предпринял первую попытку сбежать, дергаясь в двери, крича, чтобы его отсюда забрали, но это было бесполезно. Я скомандовал ассистентам, чтобы частоту ударов тока повысили, чтобы сила удара также оказалась поднята на несколько герц. Паника N усилилась, он начал предпринимать всё более и более радикальные попытки призвать на помощь, пытался причинить себе вред, чтобы эксперимент остановили, но все попытки помочь ему пересекались моим контролем.
К кнопке-ключу, который замыкал цепь, была прикреплёна параллельно ещё одна кнопка, которая могла отключать ток, на некоторое время, если держать её. Когда испытуемому, начинавшему сходить с ума от боли предложили кнопку, то он сразу ей воспользовался, догадавшись, что она оградит от ударов. Через некоторое время я велел разорвать электрическую цепь между той кнопкой и цепь, после чего удары током вновь возобновились. Испытуемый буквально взвывал боли, и когда я отметил, что его ресурсы оказались истощены, как я и предполагал, N обратился в собаку, дабы сохранить жизненно важные функции организма – нервная система, вся ЦНС начала блокировать сигналы боли. Даже после того, как N хотел вернуться в человеческую форму, он не мог этого сделать, ибо не в силах был просто напросто контролировать передачу импульсов в головном мозге, клетки мозга не воспринимали информацию от шока.
Доктор Миллер, 21 августа.»«Доктор Миллер, как вы и сказали, мы продолжали этот эксперимент в течении нескольких серий ровно неделю. Кнопку мы изолировали, в отличии от первого опыта, что способствовало ускорению реакций. Как вы и предположили, истощение организма произошло ранее, реакции быстрее потухали, обращение происходило быстрее. Прямо наблюдалась «приобретённая беспомощность» - «животное» находилось в нестабильном состоянии, показатели, которые были в начале эксперимента, резко понизились. N был полностью убеждён в своей беспомощности перед окружающим миром, предполагаемые вами признаки клинической депрессии у испытуемого возникли немного раньше. Хотя, гипотеза по Майеру подтверждалась.
Доктор Миллер, мы решили в следствии быстрого протекания эксперимента провести заключительный первый этап раньше, о чём и хочу написать в отчёте, где вы, к сожалению не смогли присутствовать. Испытуемого вновь поместили в туже самую комнату, но двери не были закрыты на замок, как во всех остальных экспериментах. Между тем, когда разряды тока стали подаваться, у испытуемого было отмечено резкое снижение кровяного давления, обращение стало спонтанным, порой даже не полноценное, а частичное, резко возрастал мозговая активность. Доктор Миллер, испытание проводилось в чистейших условиях, без какого-либо влияния со стороны – «приобретённая беспомощность» не давала выйти ему в прямом смысле этого слова из комнаты, даже когда он понимал, нет, знал, что может сбежать! Попыток к сопротивлению ударам тока не было, N пассивно неизбежно принимал боль. Нам необходимо, чтобы завтра вы начали вторую часть эксперимента – мы верим в успех.
Хиггс, 28 августа.»Миллер положил отчёт на сухое место на столе – он уже и забыл, что остальные документы тоже вроде как нужно спасти. Он думал только о сегодняшнем эксперименте. Электронные часы показывали 29 августа, 11:37. Виктор молча встал и пошёл в лабораторию, где и проводился эксперимент – ровно в 12:00, как всегда по часам в своём кабинете, он без сожаления или сочувствия к тем, кого сегодня он будет убивать, калечить, ломать. Без чувства вины даже перед самим собой. Себя он давно оправдал, а те, кто были по ту сторону «эксперимента»...
- Кто не спрятался, я не виноват. – Мужчина с иронией произнёс это, закрывая кабинет на ключ, разворачиваясь, по тёмному коридору направляясь к дверям, куда привычка уже вела без надобности зрения или слуха, нюха или вкуса.
Приготовления были уже сделаны, Миллер распорядился, чтобы Хиггс, его ассистент, привёл испытуемого в комнату, указав, чтобы все условия последнего эксперимента были сохранены. Подчинённый кивнул и бегом понёсся исполнять команду. Миллер же себя странно чувствовал, ощущение, что эти чёртовы таблетки до сих пор где-то в глотке.
- Эксперимент начинаем ровно 12:00, у вас на подготовку ещё 5 минут. – Доктор поправил воротник халата, присев на край стола спиной к зеркалу Гезелла, показывающего комнату, куда уже привели N. Хиггс примчался через 2 минуты. – Ты всё сделал? Молодец, тогда на тебе кнопка.
- Да сделал, спасибо доктор Миллер, я очень рад ассистировать вам! – Парнишка был молод и немного наивен, будто не понимал, к чему может привести неудача, маленький провал... Миллер хмыкнул, повернувшись к отражению комнаты, всматриваясь в испытуемого.
- Да-да, дорогуша, только не светись так от счастья. – Виктору показалось странным, что N сегодня слишком спокоен, даже для чувства самосохранения должно быть место, пускай и наблюдались все признаки торможения ЦНС... – Ты точно проверил его состояние?
Парень немного замешкался в ответ, но тут же кивнул, что доктору не понравилось ещё больше. Но мужчина не мог понять, в чём же дело и почему он не хочет начинать эксперимент.
- Доктор Миллер, время...
- Да, начнём. – Виктор повернулся к Хиггсу, который уже стоял у кнопки. – Якоб, проверим реакции, нам нужно удостовериться в состоянии... Что?! – Миллер повернулся, внимательно глядя на N, который, покачиваясь, встал и вновь сполз по стене, со странной ухмылкой, доставая из кармана одежды фарфоровое блюдце и показывая его, словно нарочно тем, кто был по ту сторону зеркала.
- Хиггс! Почему у него в руке блюдце, опасный предмет! Ты сказал, что проверил его?! – Доктор подскочил к ассистенту, буквально подтряхнув его за грудки, с криком, краем глаза наблюдая за поведением N, который был нестабилен.
- Но он был в звериной форме, я не стал его трогать, я боюсь собак...
- Идиот! Разряд тока, живо! – Миллер подскочил к двери, пытаясь открыть её, с силой дёрнув за ручку, но дверь оказалась заперта. – Какого хрена?! Где ключи от двери, почему дверь оказалась закрыта? Хиггс, живо мне ключи и разряд тока я сказал, бегом!
Растерянный и напуганный ассистент кинул ключи доктору, дрожащими руками пытаясь нажать на кнопку. Испытуемого ударило током, пытаясь встать, тот упал на пол ничком, разбив злосчастное блюдце. Виктор видел, как тот, еле удерживая форму, тянется через боль к тонкому осколку...
- Хиггс, если ты не нажмёшь на кнопку, он... – Доктор распахнул дверь, наконец-то открыв её ключами, но.
Было уже поздно. Он не успел добежать до N, когда тот резко воткнул себе в горло тонкий острый кусок фарфорового блюдца, разрывая плоть с гортанным утробным криком, надрывая гортань и давясь кровью, вырезал на шее рваную рану, теряя сознание, захлёбываясь с кривой болезненной усмешкой на губах. Его тело, когда Миллер пытался спасти его, крича указания медсёстрам и докторам, ассистентам и хирургам, которые тут же старались оказать помощь, билось в судорогах, кровь пропитала всю одежду, халат, а хрип и спазмы его мышц чувствовал и тот, из-за кого это всё произошло... Смерть наступила практически мгновенно, но мучения были жуткими. Виктор отпустил его тело, врачи уже не могли помочь бездыханному телу.
Доктор встал. Молча, отошёл от трупа. Хиггс стоял в оцепенении и что-то бормотал. Мужчина лишь хлопнул его по плечу, кивнув медсестре, которая увела ассистента, уверяя его, что вина лежит вовсе не на нём.
Виктор сел за стол, разглядывая отчёт, который уже высох, но бумага сморщилась от пролитой на неё воды сегодня, буквально несколько минут назад. Он взглянул на часы, взял карандаш и что-то мелким подчерком начеркал...«29 августа эксперимент был прерван – испытуемый N покончил жизнь самоубийством. Ассистент Якоб Хиггс отстранён от исследования по причине нервного расстройства, по выходу из принудительного отпуска к эксперименту возвращён не будет.
Завтра вновь будет начата первая часть эксперимента с испытуемой V, у неё очень похожи показатели с бывшим испытуемым N. Ответственный за проведение эксперимента: Виктор Миллер.»Доктор поправил окровавленный халат и вышел из комнаты, возвращаясь в свой кабинет. Видимо, мужчину ждал следующий отчёт.
12. Связь:
Мэйл-агент:
13. Как узнали о форуме?
LYL
14. Ключ:
есть контакт (с)markus
15. Реклама
-
Отредактировано Jensen (2011-12-25 01:51:00)
